Правила игры: Дмитрий Бутрин

Коммерсантъ, 15.09.2014

Потенциальная нерыночность принципов работы суверенных фондов, похоже, преувеличивалась

Существует сразу несколько стереотипов о том, что такое суверенные фонды и каково их среднесрочное будущее, каждый из которых более или менее обоснован. Например, так или иначе суверенные фонды в силу своей природы скорее пассивные и портфельные, нежели активные инвесторы, интересующиеся стратегическими вложениями; они скорее склонны к конкуренции друг с другом, нежели к сотрудничеству (несмотря на существование их ассоциаций); в перспективе они более склонны к движению в сторону формы околобюджетных фондов под управлением частных инвестбанков, чем к существованию как самостоятельные институты - и интересны именно в этом качестве, поскольку аккумулируемые государствами инвестресурсы крайне велики и их значимость на макроуровне не позволяет к ним относиться как к обычным инвестиционным ресурсам.

 В Сеуле 11-12 сентября состоялось первое мероприятие Co-investment Roundtable of Sovereign and Pension Funds (CROSAPF) - консультативной платформы крупных суверенных и государственных пенсионных фондов мира, сам факт проведения которого между тем дает возможность предположить, что "экономика суверенных фондов", существующая с 1970-х годов в неизменном виде, эволюционирует так, что опровергает вышеперечисленные истины.

CROSAPF создан при поддержке Korea Investment Corporation и Экспортно-импортного банка Южной Кореи. Впрочем, по данным "Ъ", во многом причиной создания механизма консультаций суверенных фондов друг с другом стало появление также участвовавшего в соучреждении CROSAPF Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) - напомним, российская "дочка" ВЭБа исходно, с 2011 года работает по модели соинвестирования средств суверенных фондов в российские проекты. Основная идея CROSAPF, в котором участвует сейчас 31 фонд и структура (в том числе китайская China Investment Corporation, сингапурские Temasek и Keppel, французский Caisse des Depots, Abu Dhabi Investment Authority, суверенные фонды Катара, Азербайджана, Казахстана, Малайзии, а также, что немаловажно, Японии, Австралии и Швеции), - именно соинвестирование и разделение рисков, что, очевидно, открывает возможность к менее консервативным вложениям таких фондов. Инвестбанки (в том числе Goldman Sachs) и международные банки (EBRD и азиатский банк развития ADB) играли на сессии CROSAPF скорее вторые роли.

По словам главы РФПИ Кирилла Дмитриева, большая часть встреч форума в Сеуле была закрытой, тем не менее он подтвердил, что в рамках CROSAPF договорились не только о ежегодных встречах-сессиях, но и о формировании консультационно-информационной системы участников. О "нерыночности" поведения участников CROSAPF говорить уже невозможно: скорее последствия спецстатусов фондов переоценивались, "экономика суверенных фондов" все чаще работает по общим правилам, но от очевидных преимуществ для крупных структур никто отказываться не собирается.